21.07.18 GELIOS-PLUS.RU — Марк Ливиньо работал в рекламе и маркетинге, а на досуге писал художественные книги. Однако год назад стал заместителем главного редактора украинского The Village и вернулся в журналистику, чтобы рассказывать истории людей. Мать, воспитывающая сына с аутизмом, женщина, чей муж умер во время футбольного матча, киевский SMM-специалист по ДЦП или просто киевский таксист - герои его материалов, стали форматом-визиткой The Village. В мае Марк Ливиньо будет спикером Lviv Media Forum 2018. А пока рассказал о том, как журналистика может лечить героев, читателей и автора.

Журналистикой я начал заниматься, когда жил в Киеве. Работал в газете «Вечерний Ивано-Франковск», запущенная под выборы. Но тогда я этого не осознавал - казалось, что это классное, очень перспективное издание, которое будет жить долго. Запал и мотивация к работе появились у меня именно тогда. Это очень щекотало эго: то, что ты пишешь, читают люди!

После выборов газету закрыли. Я переехал в Киев, но с уровнем регионального журналиста найти работу в столице было сложно. В конце попал в газету «Новости и сенсации», писал всякий шлак. Вскоре понял, что не смогу заработать в журналистике столько денег, сколько мне нужно, и занялся рекламой, копирайтингом, маркетингом. Параллельно писал свою первую книгу. В ней парень переживал смерть своей девушки, погибшей из-за семейных недоразумений. Можно сказать, что социальная тематика уже тогда, в двадцать один год, меня вдохновляла.

Переломным моментом стало «Общественное», куда я пришел как маркетинг-директор. «Общественное» - тот локомотив, который должен двигать рынок вперед. Это команда людей, которые взяли за основу своей работы честность, объективность и гуманность. Они дали мне сильный внутренний стимул докапываться до сути вещей, находить правду и рассказывать ее людям. На «Общественном» я пробовал делать репортажи с Книжного Арсенала, хотя необходимость систематически писать журналистские материалы появилась уже на The Village.

Впрочем, я и здесь не планировал писать пять-шесть статей в месяц. Однако мы на The Village часто говорим: «растут люди - растет бизнес». Мы понимали, что людям, чтобы они росли, нужно демонстрировать механизмы работы на собственном примере. Поэтому я должен писать много.

У главреда The Village Андрея Баштового было предостережение, смогу ли я писать на любые темы. Тогда я спросил себя: а что интересует меня? Например, языковой вопрос. Переехав в Киев, я четыре года говорил по-русски, пока после Майдана не решил больше этого не делать. Мне стало интересно вспомнить собственную историю и задать вопрос людям, которые сознательно овладевают украинским. Так возникла первая тема материала для The Village: «Люди учатся разговаривать».

Вскоре я почувствовал, что резонировать только с очень близкими мне темам, в которых хочется разобраться; с теми проблемами, с которыми я сталкиваюсь в реальной жизни и которые действительно есть. Только это работает как идеи для текстов, вымышленные же темы -разваливаются.

Когда я писал книгу «Бабье лето» о мальчике, чьи родители развелись, пытался понять, как меня самого травмировал этот опыт. А когда задумался над книгой « Рики и дороги », выяснил, что ничего не знаю о иных людей. Как к ним относиться? Как с ними общаться? Как называть ребенка с аутизмом, с инвалидностью? Как с ней взаимодействовать?

Журналистика стала для меня инструментом, с помощью которого я смог получить ответы на эти вопросы. К некоторым интервью я намеренно не готовлюсь, чтобы выступать с позиции дилетанта, которому нужно все разложить по полочкам. Моя журналистика состоит в том, что я разбираюсь с проблемами, с которыми сталкиваюсь в жизни, докапываясь до сути в процессе разговора с человеком, пережившим то же. Андрей Башенный шутит, что это похоже на сеансы терапии.

Журналистика более ответственная за литературу. Она должна объяснять суть вещей и давать ответы на очевидные вопросы, часто прикладные и очень схематичны. Журналисту нельзя выдумывать, преувеличивать, идеализировать, впадать в любые крайности. Он должен всегда находить баланс и сохранять критический взгляд на ситуацию. Вот в литературе я могу упасть в эмоции, работать в состоянии бесконечного потока мыслей. Когда тебе больно, чеканят каждое слово очень быстро, не задумываясь. Если бы я писал «Рики и дороги» как журналист, а не писатель, я никогда бы не позволил главному герою сделать то, что он сделал. Литература - это о том, что человек может не иметь смысла, но ее история все равно имеет право на жизнь.


В то же время журналистика является хорошим тренажером для литератора - тем, что я называю социальной батарейкой. Когда ты не знаешь, о чем писать, то идешь и исследуешь жизни реальных людей, приобретая очень помощник опыт. Выписываешься механически, понимаешь структуру, контекст и бэкграунд. А главное - взаимодействие. Я не верю, что можно написать книгу, не пообщавшись со многими людьми. У меня так было со всеми книгами, в том числе с «Силой девушек», которую мы недавно издали. Я аккумулирую энергию и опыт, чтобы потом вложить в текст. Думаю, что заплачу за это, когда сяду писать большой роман.

Я верю в многофункциональность и многозадачность. За последний год я писал новости, репортажи, лонгриды, гайды, описывал квартиры и рестораны, адаптировал биографии известных женщин для детей. Я могу делать много разных вещей, но есть среди них такие, которые приносят мне большое удовольствие. Это человеческие истории, рассказав которые, я могу что-то изменить. Простые истории незаметных на улице людей, не являются политиками или лидерами мнений, не имеют миллионов на счетах, но являются носителями уникального опыта.

Иногда тексты наводят меня на неожиданные воспоминания и мысли. Например, недавно я записывал историю об анорексии, которая заставила меня вспомнить о том, как моя мама занимала у соседей полбуханки, чтобы мы смогли поесть. Это травматический опыт, который влияет на всю мою жизнь, но я не вернулся бы к нему просто так. Журналистика - это действительно в определенной степени терапия, приводит к внутренним изменениям.

Такие истории - про алкоголизм, нимфоманию, анорексию и многое другое - отражают опыт многих людей, и сами не всегда могут себе объяснить, что с ними происходит. К тому же, каждая история отличается от общих представлений о проблеме. Поэтому я добавляю в текст дисклеймер - предупреждаю, что детали этой истории отличаются от того, что вы можете найти, например, о нимфомании. Общую характеристику проблемы поможет дать эксперт, если этого не может сделать герой.

Меня трогают истории глубоких человеческих травм. Я верю, что в них очень много энергии - больше, чем у счастливых положительных опытах. Человек всегда пытается понять свою травму, тогда как счастье скорее остается неосмысленным.

С моими героями мы находимся в более или менее одной и той же системе координат. Готовность говорить на такие темы предполагает определенный уровень психологического и интеллектуального развития. Как правило, это уже сформированы люди, которые понимают, что к чему. Часто это мои знакомые через одно-два рукопожатия. Это и преимущество, и проблема The Village. Преимущество в том, что я пишу о том, что действительно болит моим друзьям. Проблема - что пишу о том, что болит только моим друзьям, и часто не выхожу за этот круг. Но я не могу писать обо всех.

Админ спрашивает: эта страница Как Марк Ливиньо с The Village подзаряжается, рассказывая истории людей дала ответ на ваш вопрос? Дата 21.07.18
Да, спасибо Нет, не то! Дополнить
Продолжение на этих трёх страницах, откроются в новой вкладке: