Как политический раскол в обществе заставляет польские медиа воевать между собой




26.05.18 GELIOS-PLUS.RU — 9 января 2016 улицы Варшавы заполнили люди с флагами и национальной символикой. Оппозиционный Комитет защиты демократии организовал протест против изменений в законодательстве, которые узалежнювалы общественное вещание от власти и делали его рупором пропаганды. Одним из спикеров митинга был заместитель главного редактора Gazety Wyborczej Ярослав Курский. « Сегодня они пришли за общественные медиа, завтра придут по частные, а дальше - по гражданское общество! », - надрывно произносил он, обещая поддержку своего издания журналистам, которые теряют работу из-за отказа быть лояльными к власти. Свое выступление Курский завершил словами «не все Курские есть бездари» (Nie wszyscy Kurscy są do kitu).

Это был намек на его родного брата, Яцека Курского, который возглавил общественное телевидение Польши и превратил его в партийное, освобождая нелояльных к власти журналистов. Оппоненты называют его «бультерьером Качиньских».

Яцек и Ярослав Курские. Первого называют «бультерьером Качиньских» через превращение общественного телевидения Польши в рупор политической пропаганды. Второй является фактическим руководителем самой влиятельной оппозиционной Газеты Избирательной.

История братьев Курских - метафорическое олицетворение ситуации в польском обществе. Оно разделено мировоззренческой чертой, и разграничение ежегодно масштабируется: шутка о «польско-польскую войну» перестает быть смешным.

В 90-х и 2000-х медиа Польше не только творили информационную повестку дня, но и внедряли социальные нормы, были площадками масштабных дискуссий, где шли дебаты о сложных вызовы. Поляки построили качественное и на первый взгляд незаангажировано общественное телерадиовещание. И последние несколько лет все изменили.

С одной шинели

Польский медиаландшафт значительной степени повторяет ландшафт политический. В публичном пространстве понятие «правая рука», «левые», «правые медиа», «левые (либеральные) медиа» употребляются без дополнительных объяснений: это разделение начал формироваться с самого начала истории польской журналистики.

Она зародилась во времена, когда поляки не имели собственного государства, а были разделены между империями. Журналисты тогда были носителями польскости и считали своей задачей транслировать и лелеять национальные культурные коды, поэтому формировали единый идеологический фронт. Медиаландшафт начал сегментироваться после обретения независимости Польши 1918: политические партии и группы имели собственные газеты, которые идеологически противостояли друг другу.

Во времена коммунистического режима все медиа в Польше были государственными, а оппозиционная пресса существовала преимущественно в эмиграции, например, парижская Kultura, одно из крупнейших опиниетворчих изданий на польском языке всех времен. В последние десятилетия Польской Народной Республики антикоммунистическая оппозиция основала ряд подпольных газет, которые вновь выступали единым фронтом ради общей цели - борьбы с коммунизмом.

1989 участники легендарного Круглого стола - переговоров руководства ПНС с профсоюзом «Солидарность» - договорились о создании независимой газеты. Gazeta Wyborcza вскоре стала популярной и влиятельной в Польше. Wyborcza была создана как печатный орган профсоюза «Солидарность», поэтому элементы миссийности и субъективности в публикациях, а также попытки влиять на политические процессы были здесь всегда. Ее бессменный главный редактор и идеолог, диссидент Адам Михник, всегда отличался четкой политической позицией и никогда не был нейтральным.

Параллельно начался процесс разгосударствления польской прессы. Большинство изданий попала в руки политических партий и стали средством пропаганды. Показательным был пример газеты Express Wieczorny, что стала печатным органом партии «Согласие Центр» (предшественницы «Права и Справедливости», которая сейчас у власти) и за несколько лет пришла в упадок.

Некоторым изданиям повезло больше. Журналисты левоцентристского журнала Polityka выкупили издание и сделали его одним из самых успешных в Польше. Когда первый демократический премьер Польши отказался от правительственной газеты Rzeczpospolita, ее главный редактор Дариуш Фикус сумел переформатировать издание, привлечь иностранных инвесторов и превратить его во вторую после Wyborczej влиятельную газету страны.

На президентских выборах 1990 года Gazeta Wyborcza поддержала Тадеуша Мазовецкого, Rzeczpospolita - Лех Валенса. А через два года раскол в медиа углубился еще больше. На фоне скандала, вызванного раскрытием списков тайных агентов коммунистических спецслужб, президент Валенса отправил в отставку правительство Яна Ольшевского. Теперь уже Wyborcza стала на сторону Валенсы, а Rzeczpospolita защищала премьера. Определяющими в этой ситуации были не личности, а отношение к люстрации, которую не слишком одобряла Wyborcza и горячо поощряла правоцентристская Rzeczpospolita. 1995 Польшу возглавил бывший деятель коммунистической партии Александр Квасьневский, журналисты газеты Rzeczpospolita, сдав номер, ночью печатали листовки против новоизбранного президента, а днем ​​распространяли их на митингах. Михник, зато имел прекрасные отношения с Квасьневским.

2002 года правительство Польши планировало ограничить возможности монополизировать информационное поле, запретив компаниям владеть одновременно общенациональной газетой и телеканалом. Издатель Gazety Wyborczej, медиахолдинг Agora, как раз планировал купить канал Polsat, потому противостоял этой правительственной инициативе. Известный кинопродюсер Лев Рывин предложил Адаму Михнику заплатить 17000000 долларов, чтобы уладить дело. Михник записал этот разговор на диктофон, а через несколько месяцев в Wyborczej вышел материал Павла Смоленского «Закон за взятку, или Приходит Рывин к Михника», где был выложен содержание этого разговора. Впрочем впоследствии Rzeczpospolita выяснила: не весь смысл. Часть сказанного Михником Смоленский скрыл. Задержка публикации объяснялась тем, что Михник не хотел, чтобы скандал испортил перспективы Польши в переговорах о вступлении в Евросоюз.

С каждыми выборами дистанция между левыми и правыми медиа в Польше росла. Когда государство вступила в НАТО и Евросоюза, общую повестку дня практически исчез. Либеральные и консервативные медиа включились в политическую борьбу.

Если дистанция между левыми и правыми росла, то между медиа и политиками - наоборот. Правые политические силы и медиа формируют общую группу интересов. Общественные же медиа Польши (группа телеканалов TVP, Polskie Radio, региональные теле- и радиостанции) во времена правления «Права и Справедливости» фактически превратились в государственные. Все началось с массовых увольнений нелояльных журналистов и редакторов. Освобождали даже тех, которые работали для иностранных иностранных служб, в частности украинско и русскоязычной.

Сегодня сравнения польского общественного телевидения с кремлевскими телеканалами уже никого не удивляют: манипуляции, которые происходят в эфире, выдержанные в лучших традициях российских пропагандистов. Польское общественное вещание превратилось в партийное.

Например, здесь часто без конкретных информационных поводов обсуждается тема беженцев. Большинство материалов шаблонная: европейские элиты, пытаются отдать Польшу на растерзание нехристианским чужакам; либеральная оппозиция, которая в угоду немцам и французам хочет принимать беженцев; либеральные медиа, которые финансируют иностранцы и отстаивающих права беженцев и тому подобное. Вслед за этим, как правило, идет сюжет о том, как политики из «Права и Справедливости» борются с угрозой чужбинной нашествия.

Откровенная пропаганда влияет на рейтинги: 2017 TVP потерял четверть аудитории. Это наибольшее падение рейтингов в истории общественного вещателя. Вместе с количеством зрителей уменьшается и выручка, однако общественные медиа не является бизнесом, поэтому бояться им нечего: пока они выполняют поставленные властью задачи, потери от недополученной абонплаты или рекламы перекрываться бюджетными дотациями. В Раде национальных медиа Польши обсуждают выделение трех миллиардов злотых (около 20 млрд гривен) ежегодно начиная с 2019-го.

Журналистика идентичности

Хронический раскол между левыми и правыми - лишь одна из причин нынешней ситуации в польском медиапространстве.

В 90-х Польша приняла некоммунистические медийные практики, несмотря на поляризацию и сегментацию общества. Демократические стандарты журналистики здесь внедрялись так же, как в Украине и других посткоммунистических странах: в Польшу приезжали тренеры и советники, основывались неправительственные организации, которые финансировались за счет иностранных институтов. В результате медиа сохраняли определенный уровень внутреннего плюрализма, а баланс мнений, нейтральность, отделения фактов от комментариев и другие стандарты не подвергались сомнениям.

И сейчас не только в Польше, но и во всем западном мире сопричастна журналистика постепенно берет верх в борьбе с отстраненной. Незыблемость либеральных стандартов журналистики оказалось иллюзией. «Альтернативная», «субъективная», «права» журналистика, которая ранее расценивалась как маргинальная, с победой Дональда Трампа на американских президентских выборах вышла на первый план. Интернет ускорил этот процесс: печатные СМИ, радио и телевидения, несколько десятилетий назад пользовались со сакрального статуса и безграничного доверия аудитории, оказались в области соревнования за «лайки», где рейтинг является главным мерилом успеха.

Вот и в Польше праве медиа, имеющих кредо стопроцентную субъективность, стали неслыханно популярными и влиятельными. Своеобразным манифестом ангажированности журналистики является текст «Декалог редактора» (украинский читайте здесь ) , который опубликовал редактор и публицист Павел Лисицкий. «Идентичность -это, пожалуй, ключевое слово для понимания того, чем является, а скорее кем должны быть сегодняшние публицисты. Большинство западных обществ является спокойными только на первый взгляд; через них фактически проходят фронта войны культур, войны защитников древней традиции и сторонников дальнейшей эмансипации. Последние обладают огромными финансовыми и политическими предпочтениями. Но этим преимуществам не стоит поддаваться. На рынке выигрывают те медиа и те публицисты, которые смогут сделать из войны культур и смогут стать важнейшим голосом в формировании сред », - говорится в шестой «заповеди» декалога. Этот пункт не только определяет построение национальной идентичности задачей польских медиа, он еще и трактует работу в медиа как борьбу против общего врага. «Война культур» не предусматривает журналистских стандартов; ба больше, стандарты придумали леволиберальные элиты, чтобы зацементировать свое доминирование. Следовательно, чтобы победить врага, нужно забыть о стандартах, взять на вооружение субъективность и агрессию.

Поэтому праве медиа Польши ведут себя так, будто действительно ведут войну против медиа либеральных (которые они отождествляют с либеральными элитами) и их редакторов. Если в Украине медиа, кроме профильных, практически не критикуют своих конкурентов и вообще не пишут о них, то в Польше журналисты и редакторы из противоборствующих лагерей регулярно посвящают разоблачительные материалы друг другу.

Вот, к примеру, как еженедельник wSIECI изображал главного редактора еженедельника Newsweek Томаша Лиса в 2013-м году. Нацистская форма и подпись: «почти как Геббельс». Окровавленные руки и распятие - намек на критику католической церкви, которую позволял себе Newsweek. А вот как правый еженедельник Do Rzeczy изобразил финансовые проблемы холдинга Agora, издателя Gazety Wyborczej.





Траншеи с телами

Утром 10 апреля 2010 неподалеку российского Смоленска разбился самолет, на борту которого было большинство тогдашней политической элиты Польши включая президентскую чету Марией и Лехом Качиньским. Все 96 пассажиров погибли.

В Польше это известие было эффект взрыва ядерной бомбы. Во многих городах люди собирались на площадях для совместной молитвы. К президентскому дворцу несли цветы. Страна погрузилась в девятидневную траур, кульминацией которой стал похороны президентской четы.

Это, впрочем, был не конец истории. С начала звучали предостережения, что расследование катастрофы должно быть как можно прозрачнее, чтобы избежать спекуляций. Ведь возник ряд спорных вопросов. Был самолет гражданским или военным, а значит, кто ответственен за организацию визита? Почему выбрали именно этот маленький аэропорт в Смоленске? Или профессионально вели пилоты? К тому же, экспертиза не идентифицировала всех жертв: часть спешно похоронили не по своими именами, и впоследствии пришлось проводить эксгумацию. Россия же отказалась отдавать польским следователям обломки самолета.

Погибшие были преимущественно публичными людьми, и катастрофа имела огромный эмоциональный эффект. Но и здесь произошел раскол. Условно говоря, если ты веришь, что то, что произошло - заговор тогдашнего премьер-министра Дональда Туска с русскими, то голосуешь за «Право и справедливость», исповедуешь нациоцентрический взгляды и читаешь праве медиа. Если считаешь, что это была авария из-за халатности пилотов и не веришь в заговоры, то принадлежишь к леволиберальными лагеря.

Все эти годы горячие споры в польских медиа о Смоленской трагедии не утихают. А отдельные политики и журналисты намеренно раздувают эмоции на эту тему. «Сегодня журналистика должна быть эмоционально ангажированный. Журналист, как когда-то писатель, должен удачно считывать важнейшие общественные эмоции, должен уметь их выражать и называть », - велит пятая« заповедь »« Декалога редактора »-« Не бойся эмоций ».

Люди, знакомые с братьями Курск, рассказывают, что их отношения никогда не были хорошими, но в последние годы стали совершенно напряженные: брать практически не общаются. В позапрошлом году, когда умерла их мать, сенатор Анна Курская, Ярослав и Яцек вынужденно пересекались на памятных мероприятиях. Но потом привычная напряжение вернулась.

Идеологические оппоненты в Польше слушают друг друга только во времена сложных вызовов. И, кажется, чтобы прекратить бороться между собой и стать единым фронтом, польским медиа каждый раз требуется большая беда и общий враг.