21.07.18 GELIOS-PLUS.RU — О многострадальной 51-я бригаде знает, пожалуй, вся Украина - бойцов судят вот уже год. В июле 2014 года, они без боеприпасов и еды после 10-ти дневных обстрелов спустились с обстреливаемых позиции и впоследствии оказались за линией украинской границы. С тех пор бойцы, прошедшие ад войны там, вынуждены были пройти еще и СИЗО и допросы здесь.

С самого начала бойцам помогает волынский адвокат и волонтер Василий Нагорный, который в телефонном режиме консультировал военнослужащих просто из окопов, помогал бойцам 51-вой, когда они находились в Запорожье, а теперь выступает их защитником на судебных заседаниях во Владимире-Волынском.

Василий Нагорный рассказал об обвинениях волынских бойцов в самовольном оставлении части (СЗЧ), суд над военнослужащими 51-вой бригад в «запорожской деле» и необходимость поддержки воинов со стороны общества . - Так вот, раньше бойцам зачастую инкриминировали СЗЧ.

Какова сейчас ситуация? Изменилась проблематика? - Абсолютно не изменилась, ребят постоянно «таскают» по тем же причинам. Некоторое время была «затишья», но по каким-то соображениям вызовы в военную прокуратуру продолжаются. По неофициальной информации, предварительного военного прокурора Александра Курсовая сняли с должности за то, что он не смог посадить многих бойцов. И я считаю, что Курсов реально оценивал ситуацию с 51-шой бригадой, поэтому объективно подходил к делам и не настаивал на строжайшем наказании бойцов. Прокуратура тогда работал не на наказание бойцов, а на подписание соглашений - при таких условиях не надо проводить расследований , чтобы выяснить условия, при которых боец совершил СЗЧ.

Абсолютное большинство уголовных производств, ведет военная прокуратура по Волыни, связанные с СЗЧ. В то же время у нас нет дел о СЗЧ или дезертирство, совершенное во время прохождения службы на Востоке. - Все обвиняемые оставляли части уже на Волыни? - Да, после того, как вернулись с востока - по возвращении бригады из-под Иловайская произошло СЗЧ где для 1500 бойцов. В реестре судебных решений по СЗЧ осужден уже 146 бойцов из Волыни. Большинство - утверждение сделок с прокуратурой о исповедание вины. - То есть это бойцы, которых призывали еще во время первой волны? - Да, подавляющее большинство призваны именно во время «дикой мобилизации». Далее о СЗЧ говорить почти не приходится, потому что больше не возникало подобных ситуаций, и, видимо, уже не возникнет.

Если бы тогда ребят встретили несколько иначе, оказали реабилитации и лечения и не начали ликвидацию 51-вой бригады, может быть, и не произошло бы такого явления. Просто в то время, когда их мобилизовали, все было очень непонятно - ребята могло не укомплектованы, психологически не готовы, о котлах все и так хорошо знают. Однако они с мужеством отслужили на Востоке. А уже вернувшись на Волынь, «разбрелись» - то из-за отсутствия организации, или из-за отсутствия четкого приказа, что делать. Вот вам пример одного бойца, которому инкриминируют СЗЧ - несколько дней назад звонила его мама и рассказала, что парень покинул часть. Оказалось, что он сообщил командиру о том, что кашляет кровью, а командир ответил, что это не проблема и «здесь все кашляют».

Поэтому боец поехал в Луцк лечиться, а уже в больнице выяснили, что у него туберкулез. Он реально мог быть опасным для сослуживцев, если бы смирился с «Все кашляют». - В таких случаях бойцов оправдывают автоматически? - Здесь состав преступления в действиях командира, который не дал бойцу направление на лечение. Я предложил семье пойти в военную прокуратуру - у них есть шансы выиграть суд. Бойца точно не привлекут к уголовной ответственности, но необходимо направить этот случай в законное русло. Сын поехал обследоваться, можно называть его дезертиром? По результатам лечения проведут ВВК и решат его дальнейшую судьбу. Поэтому отдельные СЗЧ имеют место.

- Почему, по Вашему мнению, так долго продолжается расследование? - Для меня это тоже загадка. Как и то, почему так поздно вносят в реестр документы, которые якобы доказывают вину военнослужащих. Недавно у нас было дело бойца Виктора Котика. Так вот, сообщение о совершении им преступления внесли в реестр месяц после того, как он вернулся в часть. Есть 5 месяцев его никто не искал, а тут вспомнили. Прокуратура объясняет такие растянутые сроки большой нагрузкой. Но мне кажется, что ведомство «делает» показатель на уголовных процессах по СЗЧ. Это выгодно - фактически расследование не проводят, все сводится к подписанию соглашения о признании вины. Однако очень часто по уголовным производствах кроме рапорта командира о СЗЧ и признание вины самим бойцом нет других доказательств или фактов. Поэтому рассмотрение идет по сокращенному сценарию - судья не рассматривает доказательств.

- Тогда почему же бойцы соглашаются подписывать соглашения? - Для кого-то эта сделка действительно является выходом. Но большинство подписывает по незнанию или нежелание ходить в суд. Есть ребята, которые не пригодны к дальнейшей службе и если должным образом провели ВВК, то дела не было бы вообще - например, бойца мобилизовали с заболеванием, с которым вообще в армию нельзя. В таком случае военнослужащий не является субъектом преступления. У нас было несколько таких уголовных производств. Здесь достаточно взять одну справку и можно сразу закрывать дело. Однако, опять же, прокуратура знает, как работать, и на какие точки «давить», поэтому большинство уголовных производств ведут по «наработанной» схеме. - Что посоветуете бойцам, чтобы не попадать на «крючок» прокурорских аргументов? - Во-первых, не ехать на вызов по непонятным звонками.

Когда звонят с военной прокуратуры, должны назвать имя и фамилию бойца, номер уголовного производства, по которым вызывают, дату, время, фамилия следователя и тому подобное. Поэтому лучше дождаться повестки. После ее получения лицо имеет три дня до вызова. За это время я рекомендую проконсультироваться с юристом. Желательно и на допрос идти с адвокатом, потому что моменты об установлении состояния здоровья, пребывание на учете, прохождения ВВК, семейные обстоятельства - все может сыграть важную роль. Первое, что предлагают бойцам - подписать соглашение и заплатить 6000 штрафа. В противном случае - суд и угроза 3 лет условно.

Поэтому зачастую ребята думают, что первый вариант проще. Если же бойца проконсультирует адвокат, то могут выясниться обстоятельства, которые полностью исключают уголовную ответственность. Во-вторых, предлагая подписать соглашение о признании вины, прокуратура дает время на размышление. Поэтому не стоит спешить - это время можно использовать, чтобы посоветоваться с юристом и убедиться, стоит ли подписывать соглашение. Повторяю: в некоторых отдельных случаях стоит это делать. Например, когда военнослужащий не является участником боевых действий и не имеет смягчающих обстоятельств и если причиной СЗЧ не является противоправные действия командования части. Относительно незаконных действий командиров, то есть некоторые вопросы к «сентябрьских» СЗЧ - нарушение инкриминировали ребятам, которых отпускали домой. Если такие действия можно доказать с помощью свидетелей или видеозаписей, то какое может быть СЗЧ? Бойца же отпустили домой. К тому же, я рекомендую на основании статьи 63 Конституции Украины отказываться давать показания - военнослужащий не обязан оправдываться. Если прокуратура считает его виновным, то пусть доказывает вину. В таком случае только рапортом командира о СЗЧ не обойдется - нужно проводить полноценное расследование. Поэтому я говорю бойцам - не спешите сами носить справки не выполняйте работу следователей, вы сможете представить документы и в суде. Время, когда прокуратура испытывает сопротивление и берется за расследование, то не может доказать вину бойца за недостатком улик. Вот, например, скоро в суде будут рассматривать дело, где боец условно с 1 сентября в СЗЧ, а 10 сентября он принимал в своей воинской части направление в госпиталь на лечение.

Его и в госпитале не приняли, но это другой вопрос - боец ходил с двумя осколками в теле. Как он самовольно оставил часть до марта, если есть доказательства, что он там появлялся? - С изменением военного прокурора Луцкого гарнизона ситуация улучшилась? - Нет, мне даже кажется, что ухудшилась. Не знаю, почему военная прокуратура так активизировалась, но у меня каждый день появляются новые уголовные производства. Еще при Курсовые в военную прокуратуру добавили следователей из областной прокуратуры, чтобы они быстро «разобрались» с наплывом материалов. Так вот, даже работы было меньше. Сейчас акцент снова делают на подписание соглашения о признании вины. Поэтому я думаю, что после того, как всех, кого смогут, уговорят подписать, займутся расследованием остальных материалов, потому что это действительно долгий процесс. У нас есть боец Максим Силюк, дело которого «мучим» вот уже полгода.

Прокуратура подала апелляцию, а суд дал указание разобраться, есть ли вообще состав преступления. Чтобы вы понимали, следственные действия вел один следователь, а подписи ставил другой. Мой подзащитный ни разу не видел «подписанта», это грубое нарушение уголовно-процессуального кодекса. Если бы хоть один следователь военной прокуратуры действительно провел расследование в уголовном производстве (включая выяснения обстоятельств - что происходило в части, как бойцы вернулись, кто отдал приказы , было место для размещения, соблюдены были их права как военнослужащих и т.д.), я очень сомневаюсь, что ребят бы судили. Большинство военнослужащих не могли в то время находиться в части и уголовное производство надо было бы возбуждать в отношении командования. Тогда никто даже не знал, сколько бойцов вернулось, скажем, с Иловайская, были ли они с оружием и тому подобное. Поэтому говорить, что ребята сделали СЗЧ, когда командиры менялись со скоростью света и каждый командовал что-то свое - сложно. - А помогаете бойцам с получением статуса УБД? - Занимаюсь по возможности.


Админ спрашивает: эта страница Василий Нагорный: «Создается впечатление, что суды ведут, чтобы скрыть преступления, совершенные против 51 бригады на Востоке» дала ответ на ваш вопрос? Дата 21.07.18
Да, спасибо Нет, не то! Дополнить
Продолжение на этих трёх страницах, откроются в новой вкладке: